Тайны Спасо-Преображенского кафедрального собора: к 175-летию со дня окончания строительства и освящения Спасо-Преображенского кафедрального собора в Днепропетровске)
История одного из трех кафедральных соборов губернского города — первого здания Днепропетровска — окутанная загадками и тайной, подобно зеркалу отразила перипетии жизни города первых десятилетий и органически связана с развитием нашего города и края. Заложенный двумя императорами, спроектированный по классическому европейскому образцу, главный собор третьей столицы империи так и не был построен. Как впрочем, не состоялась и сама «третья столица». Собор появился почти через пять десятилетий — на том же месте и с тем же названием — но в несколько раз меньшим по размерам и по другому проекту.
Сам же Спасо-Преображенский кафедральный собор — это своеобразное доказательство преображения и изменения нашей жизни в лучшую сторону. Более двухсот лет прошло с тех пор, как Екатерина II торжественно заложила на месте собора первый камень. И только спустя 48 лет, в 1835 году, Преображенский кафедральный собор — один из выдающихся архитектурных памятников Российской империи — был окончательно достроен. Его возведение на одном из холмов на берегу Днепра явилось символом перемен — преображения степного края в большой город. С самого первого дня своего освящения этот религиозный и духовный центр выполнял ответственную миссию — он, как и сам праздник Преображения Господня, должен был содействовать преображению всей земли в благодатный край.
В настоящее время Спасо-Преображенский кафедральный собор является памятником архитектуры национального значения, о чем свидетельствует его охранный номер — № 149. В этом году соборному храму исполняется 175 лет.
«Губернскому городу под названием Екатеринослав быть у Кайдака...»
Указом императрицы Екатерины II от 30 марта 1783 года на юге Украины создается новая административно-территориальная единица — Екатеринославское наместничество, объединившее Азовскую и Новороссийскую губернии. Все главные вопросы организации наместничества — демаркация границ, установление сети населенных мест, определение количества населения, возможные изменения количества уездов и пр. — возлагались в этом указе на генерал-губернатора Екатеринославского, Саратовского и Астраханского Григория Александровича Потемкина. Ему, как наместнику края, предписывалось назначить «по выгодности местной» и новый город — центр наместничества.
И уже в 1783 году место для города выбирается — это большой высокий холм на правом берегу Днепра у излучины реки, близ села Половица, ниже по течению от города Новые Кайдаки. В указе от 22 января 1784 года определялось месторасположение нового города: «Губернскому городу под названием Екатеринослав быть по лучшей удобности на правой стороне реки Днепра у Кайдака...». Тем самым признавалась непригодность уже построенного Екатеринослава на Кильчени, основанного в 1776 году.
Традиционная мысль, что пальма первенства в выборе места для Екатеринослава Днепровского (как приблизительного «у Кайдака», так и конкретной локализации — на территории слободы Половица) принадлежит Г. А. Потемкину, возможно, с участием известных архитекторов и межевых инженеров представляется весьма правдоподобной. Однако нередко дискутируется вопрос: какой путь избрал для формирования Екатеринослава Потемкин?
Означает ли выражение «быть... у Кайдака» то, что Г.А. Потемкин предполагал реконструировать под Екатеринослав более ранние поселения (в частности, Новый Кодак) или отводил им какую-то специальную роль в городской структуре? Или генерал-губернатор изначально определился в стремлении выстроить совершенно новый город на большом высоком холме в излучине Днепра, возле слободы Половица, а другим населенным пунктам в ареале будущего строительства отвел вспомогательную роль?
Анализ источников свидетельствует в пользу последнего. 13 августа 1785 г. Екатерина II в очередной раз упоминает о новом Екатеринославе: «Утверждая место назначаемое вами на Днепре для Губернскаго Города Екатеринославскаго Наместничества, соизволяем чтоб вы приказали сделать план строениям того города и оный Нам представили». Речь идет об утверждении конкретного места после общего упоминания его в указе 22 января 1784 г. «у Кайдака» (по представлению Потемкина). В скором времени Г.А. Потемкин представил детальный «план строениям», который и был утвержден Екатериной II в 1786 г. как первый генеральный план Екатеринослава. Городская застройка предполагалась на будущей Соборной горе в излучине Днепра, рядом была указана лишь слобода Половица.
Это дает основания утверждать, что к моменту выхода императорского указа 1784 г. Г. А. Потемкин уже избрал конкретное место для строительства Екатеринослава. В середине 1780-х гг. Новый Кодак как место строительства фигурировал в официальных документах (указы, атласы наместничества, донесения) как единственный ближайший военно-стратегический ориентир. Развитие города сосредоточилось на 5-7 км ниже Нового Кодака по течению Днепра. Проектные планы города 1783-1786 гг. показывают, что для застройки предполагалась свободная и обширная возвышенность в месте излучины Днепра.
Этот анализ помогает понять мотивы Г.А. Потемкина при создании «собственного» Екатеринослава Днепровского. Речь идет, в частности, о ментальных и эстетических факторах возникновения стержневой идеи потемкинской программы развития Екатеринослава — размещения городского «ядра» и Преображенского собора на большом холме над Днепром. Эта идея, блестяще воплощенная во всех генеральных планах, оказалась весьма тяжело реализуемой на практике. Но заложенная Г.А. Потемкиным культурно-символическая система организации городского пространства стала императивной для развития Екатеринослава — на ней основывались в дальнейшем все генеральные планы города; и вот к концу XIX века она четко выкристаллизовалась.
Приступая к созданию «собственного» Екатеринослава, Г.А. Потемкин избрал такое место, где бы его слава урбанистического «демиурга» была оригинальной, не разделенной с предшественниками, то есть не имела бы континуитета * с предшествующими традициями. Создавая импозантную «третью столицу Империи», амбициозный «вице-король Юга» не желал следовать «по стези другого».
------------------------------------------
* (лат. continuitas — непрерывность)
«Начертание города Екатеринослава»
6 октября 1786 г. Г.А. Потемкин подал императрице Екатерине II документ под названием «Начертание города Екатеринослава». В тексте «Начертания» содержались идеи формирования Екатеринослава, перечень основных сооружений, а также некоторые соображения по финансированию строительства.
Г.А. Потемкин предложил Екатерине II программу образования и развития Екатеринослава как главного центра административного управления, промышленно-экономического, культурного и религиозного развития новоприсоединенных территорий Юга Империи, уделив особое внимание архитектурно-градостроительным вопросам. Идея Екатеринослава базировалась, с одной стороны, на задачах колонизационного процесса, в соответствии с их видением правительством Российской империи в конце XVIII века, а с другой — отражала общеевропейские поиски в области теории градостроительства и решения проблем городского развития, воплощенные в понятии «идеальный город».
Эти идеи обусловили и выбор места, и композиционное решение города. Екатеринослав должен был стать полифункциональным центром регионального значения, то есть органически сочетать в себе экономические, административные, культурно-идеологические и религиозные функции. При этом акцент на военно-оборонительных аспектах, в отличие от Екатеринослава Кильченского, отсутствует.
В самом тексте «Начертания» мы не найдем особенных теоретических рассуждений. Не менее важен сам перечень основных заданий: «храм великолепный в подражание Святаго Павла, что вне Рима ... Судилище наподобие древних базилик ... Лавки полукружием на подобие пропилеи иль преддверия Афинскаго с биржею и театром по средине. Палаты Государския, где жить и генерал губернатору во вкусе Греческих и Римских зданий, имея посредине великолепную и пространную сень. Архиепископия при соборной церкви Преображения с дикастериею и духовной схолой. ...в призрение заслуженным престарелым воинам дом инвалидной ... Дом Губернаторской, вице-губернаторской, дом дворянской и аптека. Фабрики суконная и шелковая. Университет купно с академиею музыкальною иль консерваториею».
Как видим, амбициозный ансамбль главных сооружений, как и весь город, должен был стать провозвестником культурных трансформаций региона, который только что вошел в состав Российской империи.
План Геруа – первый генеральный план развития Екатеринослава
Работы по проектированию Екатеринослава начались сразу после указа 22 января 1784 г., а, возможно, и еще раньше. Г.А. Потемкин стремился привлечь к реализации своих идей лучшие архитектурные силы. Первый генеральный план Екатеринослава утвердили в октябре 1786 года. Однако сохранились проектные варианты, которые разные исследователи относят к 1785-1786 гг. или даже к 1783 году.
Прежде всего, следует назвать «План местоположения, назначенного для города Екатеринославля». Документ не датирован и не подписан, что сильно затрудняет его атрибуцию. По поводу автора проекта и его датировки в работах историков архитектуры дискуссии продолжаются, и окончательный ответ на этот вопрос пока отсутствует. О.А. Швидковский высказал мысль о том, что данный документ составил Клод Геруа — французский архитектор, приглашенный в Россию и привлекавшийся в 1786 году для проектирования Екатеринослава. Эту же точку зрения высказывает и В.И. Тимофеенко. Исследователи относят датировку проекта к 1785-1786 гг.
Другое мнение высказал С.Б. Ревский, полагая, что этот план не является первым вариантом утвержденного генплана Геруа 1786 года. Ревский относит данный проект к 1783 г. и называет возможным его автором М.Ф. Казакова. Хотя не характерные для российского градостроительства особенности и то, что на документе имеются надписи на французском языке (правда, неразборчивые), дают основания согласиться с высказанным ранее мнением, что этот план — первый вариант утвержденного генплана Екатеринослава Клода Геруа.
13 октября 1786 г. официально утверждается первый генеральный план развития Екатеринослава. Его автором традиционно считается Клод Геруа (Herois) — французский архитектор, академик Парижской Академии, а с 1776 г. — и Санкт-Петербургской Академии художеств, который в 70-80-е годы XVIII столетия работал в России. В плане Геруа можно обнаружить черты обоих предшествующих вариантов. Однако если даже признать план, выполненный в апреле 1786 г., первым вариантом плана Геруа, то в плане 13 октября 1786 г. архитектор существенно переработал его в соответствии с идеями потемкинского «Начертания».
Для застройки основного городского массива избрана пологая вершина холма. Разбивка кварталов задумана по строго прямоугольной схеме. Здесь же намечается единственная городская площадь; застройку жилых кварталов предполагается вести в северо-восточной части холма. Все административные и общественные здания запроектированы по периметру площади. Интересно, что обширный Монастырский остров напротив холма назван на плане «Сад публичный».
На генеральном плане Клода Геруа застройка занимает только вершину холма. Но на самом деле «План» Геруа являлся руководящим документом для строительства Екатеринослава с 1786 по 1790 гг. Несмотря на это, в историографии бытует устойчивое утверждение о якобы гигантских размерах строительства: 20 верст в длину, 15 верст в ширину, площадь в 300 кв. верст. *
---------------------
* Верста — русская единица измерения расстояния, равная пятистам саженям или 1066,781 метру
Екатеринослав – «Новые Афины» на Днепре?
По планируемым масштабам строительство должно было раскинуться от Днепра до реки Суры, то есть занять территорию большую, чем территория современного мегаполиса. На чем основано такое устойчивое утверждение, не совсем ясно. Возможно, источником явилось стереотипное представление о Г.А. Потемкине, восходящее к романтизированной историографии конца XVIII-XIX веков, приписывающее ему неизменную гигантоманию.
Что же касается места, отведенного городу в «Начертании», то поиск аналогий неизбежно приводит к греческим ассоциациям и, прежде всего, к Афинскому акрополю. Перечень же главных сооружений Екатеринослава, как мы уже видели, содержит отсылки к античному градостроительному опыту. Поэтому есть основания считать, что Г.А. Потемкин, действительно, предполагал сделать Екатеринослав «Новыми Афинами» на Днепре. Центральная часть была бы подобна Афинскому акрополю; весь ансамбль венчал двенадцатипрестольный собор Преображения Господня, символизировавший преображение всего края.
Генеральная идея «Начертания» — возведение «идеального» города — центра управления колонизационными процессами на Юге империи, — отвечала требованиям времени, воплотив европейские достижения в области теории градостроительства и проблем городского развития эпохи Просвещения. Эта идея определила выбор территории и функций города и обусловила его архитектурно-планировочное решение. Эти инициативы трудно признать реалистичными, однако опыт Санкт-Петербурга показывает, что империя, обладая колоссальными материальными и интеллектуальными ресурсами, при настойчивом желании может достичь успеха в продвижении сложных градостроительных программ.
Анализируя генеральный плана К. Геруа, следует затронуть еще один важный градостроительный вопрос. Речь идет о судьбе проекта Спасо-Преображенского собора. Основное место в программе Г.А. Потемкина и генплане Геруа отводилось собору — главной составной части ансамбля площади: «Во-первых, представляется тут храм великолепный в подражание Святаго Павла, что вне Рима посвященный Преображению Господню в знак, что страна сия из степей безплодных преображена попечениями Вашими в обильный вертоград, из обиталища зверей в благоприятное пристанище людям из всех стран текущим». Как видим, Г.А. Потемкин сознательно придал названию собора широкое символическое значение — собор Преображения как символ колонизационных преобразований в Южном крае, победа «степной вольностью» (как это понимали в свете цивилизационных концепций эпохи Просвещения).
Клод Геруа разработал и первый проект екатеринославского собора. Его чертежи (главный и боковой фасады, план) сохранились в Российском военно-историческом архиве в Москве. Их авторство установил известный днепропетровский историк архитектуры, профессор С.Б. Ревский. Проект интерьера собора выполнил итальянский художник Моретти.
Храм в проекте Геруа представлял собой грандиозную пятинефную базилику. Кроме массивного купола на высоком барабане, поднимающегося над среднокрестием собора и венчающего здание, украшением собора должны были служить портики: восьмиколонные коринфского ордера на главном фасаде и шестиколонные на боковых фасадах. Будущий 12-ти престольный собор должен был стать архитектурной доминантой нового Екатеринослава. Дополнять Преображенский собор должны были не меньшие по размерам дворцы генерал-губернатора и архиепископа, объединенные с ним крытыми проходами. Все три сооружения должны были быть пышно украшены с использованием драгоценных отделочных материалов для наилучшего отражения мощи России.
В действиях Григория Потемкина …ошибки не было!
В «Начертании города Екатеринослава» Г.А. Потемкин говорит о соборном храме «в подражание Святаго Павла, что вне Рима». Это не помешало комментатору первой публикации «Начертания» в журнале «Русский архив» в 1865 г. утверждать, что екатеринославский храм «Потемкин при закладке велел архитектору пустить «на аршинчик длиннее», чем собор св. Петра в Риме». Бытует историческая легенда (подтверждающих документов нет), что Г.А. Потемкин будто бы дал задание архитектору составить проект «на один аршинчик выше» (существует вариант — длиннее) чем римский храм св. Петра, да еще и с 12 престолами, а потом архитектор, испугавшись такого заказа, убежал «за тридевять земель».
Эта точка зрения в крайне упрощенном виде стала стереотипной и закрепилась не только в большинстве историко-краеведческих работ, но и в основных работах русской историографии «века Екатерины» с середины XIX века вплоть до нашего времени. Вследствие этого произошло два удивительных казуса.
Первый. Историки XIX века приписали самому Г.А. Потемкину ошибку, считая, что он имел в виду римский храм св. Петра, а в тексте «Начертания» банально ошибся, написав «св. Павла, что вне Рима». Выдающийся русский историк, профессор Дерптского университета А.Г. Брикнер, комментируя в «Истории Екатерины Второй» текст «Начертания», указал, что надо было выстроить храм «в подражание храма св. Петра в Риме», делая примечание «в бумаге, очевидно, по ошибке сказано «Св. Павла». Известный украинский историк Д.И. Багалей в конце XIX века сделал аналогичное замечание: «Очевидно, Потемкин хотел сказать св. Петра».
Два сооружения признавались и признаются единым целым, хотя в опубликованной еще в 1929 г. статье H.Д. Полонской-Василенко эта легенда подвергнута аргументированной критике. В работах историков архитектуры второй половины XX века уже говорится о храме «св. Павла, что вне Рима», а В.И. Тимофеенко впервые опубликовал в 1984 г. чертеж бокового фасада храма по проекту К. Геруа.
Несмотря на все вышесказанное, соотнесение екатеринославского собора с собором св. Петра в Риме, кажется, получило постоянную прописку в большинстве историко-краеведческих работ.
В действиях Г.А. Потемкина можно найти логику и трезвый расчет. Ошибки не было! В Риме и сейчас существует храм «sanPaolofuorilemura», то есть св. Павла за городскими стенами. Он является старейшей сохранившейся христианской базиликой IV века. До сего дня остается без ответа вопрос: зачем было Г.А. Потемкину для наибольшего (по уверениям большинства историографов) храма России и православного мира брать за образец главный католический храм, построенный значительно позднее раскола 1054 г. на западных (католиков) и восточных (православных) христиан? Есть основания считать, что Г.А. Потемкин сделал серьезный стратегический шаг, избирая в качестве образца главный православный храм России — старейший храм Рима, построенный в досхизматический период.
Между двумя возможными прообразами екатеринославского собора имеется еще одно существенное различие. Храм св. Петра в Риме крестово-купольного типа, а храм св. Павла за стенами — базилика. Проект Преображенского собора работы К. Геруа представляет собой не крестово-купольное, а базиликальное сооружение с пятью нефами, то есть кардинально отличается от собора св. Петра в Риме и типологически подобен римскому собору св. Павла.
«Святилище в Екатеринославе предполагалось самое обширное в свете»
Второй исторический казус — куда же следовало прибавить «аршинчик» по просьбе князя Г.А. Потемкина?
По проекту К. Геруа, выполненному в 1786 году, здание Преображенского собора должно было иметь 151,5 м (71 саж) в длину, 44,8 м (21 саж) в ширину и около 139 м (65 саж) высотой. Первый историк нашего города архиепископ Гавриил (Розанов) о величии будущего храма в Екатеринославе в 1857 году писал: «... Соборная церковь заложена была мерою в длину 71 саж (151,5 м), в ширину 21 саж с аршином (45,5 м) ... Следовательно, святилище в Екатеринославе предполагалось самое обширное в свете…». Далее архиепископ-историк пишет, что при закладке его, как гласит народная молва, князь Г.А. Потемкин сказал архитектору: «Прибавь один аршинчик», что и было сделано.
Дмитрий Яворницкий полностью повторил слова архиепископа Гавриила и написал, что ширина собора стала 45,5 м вместо 44,8 м. Версию об увеличении ширины собора привел Г.В. Николенко в заглавии своего очерка — «На аршин шире, чем в Риме». Следует отметить, что эту же версию без ссылки на первоисточники неоднократно приводили и другие местные авторы книг и газетных очерков.
Но есть и другая версия о тех событиях, которая, с нашей точки зрения, логически и технически более правильно указывает, куда нужно было добавить «потемкинский аршинчик».
М.М. Владимиров в 1887 году дал следующую информацию: «... Высота же его (Преображенского собора), согласно приказанию Потемкина архитектору «пустить на аршинчик длиннее, чем собор Св. Петра в Риме», должна была быть 65 саж и 11/з арш (139,62 м)», так как высота собора Святого Петра в Риме равна 65 саж и 1/3 арш (138,91 м).
Н. Пехотинский и П. Гинзбург — техники-землемеры в «Книжке к плану г. Екатеринослава 1898 года» написали: «Храм по своим размерам предполагался единственным в мире длиною 151,5 м, шириною 45,5 м, а высотою до 139,62 м — на один аршин (71,12 см) выше собора Петра в Риме».
О том, что Преображенский собор должен был быть выше Римского, а не шире, писали в 1928 году в справочнике «Донбасс», в котором подробно изложены сведения о Днепропетровске.
Автор-составитель данного издания также считает главное различие между зданиями соборов в Екатеринославе и Риме — это их высота, а не ширина, так как именно высота определяет величие любого здания, а не его ширина. Хотя с другой стороны, рассказ об «аршинчике» скорее всего легенда, глубоко укоренившаяся в народном сознании.
Но, несмотря на эти исторические разногласия, проект собора действительно был грандиозным, но символом «обильного вертограда» и «попечений» императрицы ему стать не пришлось…
«Место сие имеет вид приятного обиталища»
Официальная церемония закладки основания Преображенского собора и вместе с ним нового города Екатеринослава на правом берегу Днепра состоялась 9 (22) мая 1787 года во время уже упоминаемого в предыдущих главах путешествия Екатерины II на Юг империи. Сохранились сведения, что императрица, взойдя на гору, промолвила: «Место сие имеет вид приятного обиталища». Французский посол граф Л.-Ф. Сегюр упоминает в своих мемуарах об этом торжестве: «9 мая — в царском шатре отслужили молебен, и государи, в присутствии архиепископа, совершили закладку собора нового города в чрезвычайно красивой местности». Детальное описание церемонии закладки Екатеринослава помещено в «Устных воспоминаниях» запорожского казака Никиты Коржа; с той поры оно более-менее детально воспроизводилось во многих изданиях, в том числе «Истории города Екатеринослава» Д.И. Яворницкого.
Знаменательное событие началось с торжественной и пышной встречи Екатерины II. Преосвященный Амвросий, архиепископ Екатеринославский и Херсонес-Таврический, приветствовал императрицу, а затем в специально подготовленной палатке с походной военной церковью в присутствии почетных гостей совершил Божественную литургию.
На вершине днепровского холма императрицей, в присутствии большой части российской элиты и иностранных дипломатов, был положен первый камень в основание Преображенского собора. Второй камень положил император «Священной Римской империи германской нации» Иосиф II Габсбург, сопровождавший Екатерину II в путешествии, третий — генерал-губернатор князь Г.А. Потемкин, а четвертый — архиепископ Амвросий (Серебрянников).
Австрийский император Иосиф II, уложивший в фундамент второй кирпич, достойно оценил разыгранный перед ним спектакль. «Мы с императрицей Екатериной в один день сделали великое дело: она заложила первый камень нового города, а я – второй и последний», – заметил он своей свите по окончанию церемонии. Дмитрий Яворницкий заметил: «И его пророчество, как показало будущее, вполне оправдалось». Французский посол граф де Сегюр также со своей стороны отметил, что в только что заложенном храме едва ли будет совершаться богослужение. Позднее в беседе с Иосифом II граф Сегюр подчеркнул по поводу нового города, что «в Екатеринославе мы видели начало города, который не будет обитаем, начало церкви, в которой никогда не будет службы; место, избранное для Екатеринослава, безводное…».
Эти и ряд других утверждений заложили основу стереотипных представлений о личности Г.А. Потемкина и о политике правительства в крае конца XVIII века, которые в целом выражены в легенде о «потемкинских деревнях». Согласно такому взгляду, все, что увидела в Южном крае в 1787 г. императрица Екатерина ІІ, и основание Екатеринослава также подается как грандиозная театральная постановка. Это словосочетание возникло в среде иностранных участников путешествия, дипломатов, а затем опубликовано в биографии Потемкина, написанной саксонским посланником в Петербурге Г.А. фон Гельбигом, переведенной на основные европейские языки.
Фундамент грандиозного «первого» екатеринославского собора возвели за два года
Сегодня и российские, и украинские ученые приходят к выводу, что существование «потемкинских деревень» нельзя считать доказанным фактом. Элементы декорации в путешествии Екатерины, конечно же, имели место, но они не могли заменить реальные результаты политики правительства. Сам Иосиф ІІ, между прочим, не принадлежавший к числу сторонников деятельности Екатерины ІІ и Потемкина, все же свидетельствовал, что увиденное графом Сегюром в Новороссии пришлось «не по шерсти французскому посланнику, и он смотрит страшно озадаченным».
Путешествие Екатерины II, составной частью которого стала закладка Екатеринослава и Преображенского собора, было организовано с целью продемонстрировать Европейским странам и Турции возросшую мощь России и ее всевозрастающее влияние в регионе, а в перспективе — полный контроль над ним. Иосиф ІІ и другие, скептически настроенные иностранные участники путешествия, понимали, с какой целью их пригласила Екатерина участвовать в путешествии. Они опасались, что Россия сможет приступить к осуществлению своих планов. Нужно было скомпрометировать деятельность русского правительства путем очернения самого доверенного лица императрицы.
Миф о «потемкинских деревнях» стал иностранным ответом на продемонстрированные Потемкиным достижения в Северном Причерноморье. Он же способствовал поддержанию у Турции оптимистических настроений по поводу успеха в возможной войне, и заодно убеждал Европу в возможной победе Турции и возвращении Крыма под ее опеку. Результаты Русско-турецкой войны, разгоревшейся сразу после окончания триумфального путешествия, продолжавшейся с 1787 по 1791 годы, закончившейся победой России и заключением Ясского мирного договора, опровергли выводы скептиков относительно процессов, происходивших в Южном крае.
Стоит также отметить, что во многом иностранные наблюдатели были справедливы: это касается, в первую очередь, социальной «цены» преобразований, болезней и гибели многих поселенцев и строителей — солдат, а также бесконтрольного расходования государственных средств.
Негативное отношение к деятельности Г.А. Потемкина, в том числе во время путешествия Екатерины II, определило и отношение к проектам Екатеринослава и Преображенского собора, которые в литературе чаще всего изображаются как наглядный пример политики «потемкинских деревень». При этом высказывания Иосифа II и де Сегюра выглядят пророческими, как если бы иначе и не могло быть. Могла ли эта и другие потемкинские инициативы быть реализованы в полном объеме? Или иностранные участники путешествия безоговорочно правы в своем неприятии методов и характера имперских преобразований в Южном крае конца XVIII века?
На самом деле, нужно изучать каждый эпизод в отдельности, а в целом, подходить более реалистично, стараясь понять, где была велика роль личного, а где объективных факторов — необходимости хозяйственного освоения и заселения края. Кроме того, пример Петербурга показывает, что даже в тяжелых неблагоприятных условиях усилиями тоталитарной имперской машины реализуются самые масштабные проекты. Подчеркнем, что фундамент грандиозного «первого» екатеринославского собора все-таки вывели за два года. Точку в этой истории поставила смерть Потемкина и Екатерины. Поэтому высказывание Иосифа II о мрачном будущем Екатеринослава и его собора нельзя считать однозначно пророческим.
Что же в реальности происходило после того, как кортеж императрицы покинул место закладки храма на горе?
В том же 1787 году строительство собора началось согласно проекту Клода Геруа. По скупым свидетельствам источников, в 1787-1789 гг. был полностью закончен только фундамент: вырыты глубокие рвы, положен крупный и мелкий дикий камень с известковой заливкой. Историк Екатеринослава архиепископ Гавриил (Розанов) утверждает, что стоимость этого фундамента обошлась казне в колоссальную сумму — 71102 рубля. Есть свидетельства, что начали и возведение стен здания с высотой где-то нескольких метров.
Новая столица в запланированном масштабе на берегах Днепра не была построена
В многочисленных работах, посвященных начальному этапу строительства Екатеринослава, принято упоминать, что основным фактором, затормозившим строительство города, и, особенно, собора, стала русско-турецкая война 1787-1791 гг., начавшаяся несколько месяцев спустя после торжественной закладки.
Как уже понял читатель, новая столица в запланированном масштабе на берегах Днепра не была построена, ведь для строительства городов необходимы не только указы и административные распоряжения, а деньги и люди, которых в этот момент России не хватало.
Первый генеральный план Екатеринослава работы Клода Геруа не был реализован, и со временем, как проекты Екатеринослава, в том числе и собора, видоизменялись. Исследователи истории Днепропетровского края указывают на существование нескольких проектов.
Со временем сокращение субсидий в связи с финансированием военных действий, неблагоприятные природные условия местности и другие негативные факторы заставили князя Г. Потемкина все же пересмотреть часть положений своей программы. Он отказывается от услуг Клода Геруа и приглашает к проектированию Екатеринослава крупнейшего зодчего русского классицизма Ивана Егоровича Старова.
Третий правитель Екатеринославского наместничества Василий Нечуй-Коховский докладывал в 1792 г. Екатерине II, что уже в 1788 г. Г. А. Потемкин приказал «выписать», то есть пригласить из Петербурга архитектора Старова, чтобы сделать новый план города и соборной церкви. Иван Старов несколько раз побывал в Екатеринославе, в результате чего появилось несколько вариантов генерального плана развития города. Именно генплан И. Старова оказал наибольшее влияние на формирование культурно-исторического облика Екатеринослава.
И.Е. Старов (1745-1808) известен как главный архитектор «Комиссии о каменном строении Санкт-Петербурга и Москвы», автор шедевров русского классицизма XVIII века — Троицкого собора Александро-Невской лавры и Таврического дворца в Санкт-Петербурге, ряда усадебных комплексов в окрестностях имперском столицы. На протяжении 1787-1791 гг. по заказу Г.А. Потемкина зодчий осуществил значительные по объему проектные работы в ряде городов Южной Украины (Екатеринослав, Николаев, усадебные комплексы в окрестностях Николаева и др.). Иван Старов создал два варианта генерального плана Екатеринослава: первый — 18 февраля 1790 г., утвержденный Г.А. Потемкиным 22 марта 1790 г. Второй — утвержден Екатериной II 23 февраля 1792 г.
Все самое худшее было впереди...
В истории собора есть еще один замечательный факт — возвращаясь из Севастополя в 1915 году, Екатеринослав с однодневным визитом (31 января) посетил последний император великой Российской империи царь-страстотерпец Николай II. Своим присутствием он почтил и Преображенский кафедральный собор. На личном автомобиле самодержец всероссийский проследовал на молебное пение в соборный храм, которому в 1903 году от его имени презентовали набор колоколов. Там император прослушал верноподданническое слово епископа Екатеринославского и Мариупольского Агапита (Вишневского). После богослужения и благословения Преосвященный Агапит преподнес государю от духовенства 25 тысяч рублей на нужды войны в распоряжение государыни императрицы Александры Федоровны.
В итоге, сорок восемь лет прошло от дня закладки собора до завершения его строительства. Богослужения же под его сводами проходили меньше века. До революционного переворота в нашей губернии собор являлся главным — кафедральным.
Революционные события в России затронули все стороны жизни, повлекли за собой и коренной переворот в отношениях между государством и Церковью. Советское правительство видело в ней своего основного врага и стремилось уничтожить всякие внешние проявления религиозности. Уже после захвата власти большевиками началась подготовка законодательства об отделении Церкви от государства. Жертвами революционных преобразований становились не только помещики и зажиточные люди, но и священнослужители, миряне и интеллектуальная элита. Закрывались и разрушались православные храмы и монастыри. Эти события со всей силой обрушились и на кафедральный собор Екатеринослава.
До 1930 года собор оставался действующим. В начале 20-х годов он находился в руках самосвятов — представителей Украинской автокефальной православной церкви, которые и совершали в нем богослужения. Но как оказалось, все самое худшее было впереди.
В 1930 году здание собора передают историческому музею. Будучи уже закрытым, как говорилось тогда, «по просьбам трудящихся», Преображенский собор попал в черный список генерального плана развития города. Не придавая ему значения памятника архитектуры, тем более, общенационального значения, он должен был быть попросту уничтожен. На его месте планировалось поставить грандиозный памятник вождю мирового пролетариата. Конечно, эта информация в прессе не афишировалась и до широкого круга не доходила. Однако она распространялась в среде людей творческих, в среде людей науки. И днепропетровский историк Дмитрий Иванович Яворницкий, на тот момент директор исторического музея, конечно, знал об этом. Благодаря емуПреображенский собор не исчез навсегда. Им был придуман гениальный план спасения — просто сделать помещение собора соответствующим времени и власти. И Дмитрий Яворницкий организовал в Преображенском соборе первый в стране научно-атеистический музей с маятником Фуко. Это был 1932 год.
«Музей атеизма» оказался надежным щитом для спасенной святыни
«Музей атеизма» — такое словосочетание повергло в ужас верующих горожан, но оказалось надежным щитом для спасенной святыни. Этот музей стал первым в стране, но его название научные работники никогда не произносили вслух. Несмотря на разгул атеизма Д.И. Яворницкому удалось сохранить все, что находилось внутри храма. Именно под видом музейного экспоната остался целым и на прежнем месте уникальный иконостас Преображенского собора, а также сохранены уникальные иконы. Хотя снаружи здание уже лишилось былой красоты. Но даже такой абсурдный вариант надругательства над храмом тогдашнюю власть не устраивал.
В 1932 году небольшой архиерейский соборный некрополь был перенесен в один из склепов возле собора, а прах погребенных был засыпан землей.
В 1936 году «сверху» поступил приказ во время переоборудования разобрать все купола. Причем, под этот кощунственный проект шпиль собора, возносившийся над всем городом, как «вещь идеологически вредная и невыдержанная», был снесен. На западном фасаде сбита надпись и лепнина в тимпане треугольного фронтона. Лишь четырехсотпудовый колокол верующие чудом успели закопать за церковной оградой. Под видом музея с антирелигиозной выставкой собор встретил и проводил фашистскую оккупацию и Великую Отечественную войну. Именно это трагическое время, как это ни парадоксально спасло собор от полного уничтожения — страшный генплан по развитию города, разумеется, остался нереализованным, а собор, пусть и сильно поврежденный, все же уцелел.
23 апреля 1942 года, как сообщала «Днепропетровская газета», которая издавалась в оккупированном городе, по разрешению немецких властей в соборе возобновились богослужения. Соборный храм был передан «автокефалистам» — общине Украинской Автокефальной Православной Церкви. Начались даже некоторые ремонтные работы. На временной деревянной звоннице поместили колокола, среди которых был и один большой, выкопанный из тайника возле исторического музея. Но как оказалось — это только мгновение тишины перед послевоенным вандализмом.
При отступлении немецких войск в 1943 году собор очень сильно пострадал. После освобождения города вторично опустошенный, он долго стоял немым свидетелем человеческого варварства. Если до войны, как музей, он еще сохранял часть утвари, иконостас, фрески, то после нее в свете новой борьбы с Православием все это стало не нужным и ненавистным.
Собор снова намеревались снести, освободив место для… очередного микрорайона жилых домов – «хрущевок». И все-таки вместо этого полуразрушенный собор превратился в склад бумаги издательства «Зоря». Но до этого утварь вывезли, а всоборной ограде сожгли практически все, что находилось внутри — иконы и храмовое имущество. Уникальный иконостас, как «вещь малоценную», также предали огню в 1946 году. Тогда же исчезают сведения о большом четырехсотпудовом колоколе. Также пострадала ограда — в конце 40-х ее разрушили. Фотографии разрушений хранятся в архиве института КиевНИИТАГ.
Время, запущенность, отсутствие ремонтов привели здание в крайне тяжелое состояние. Уже трудно было представить, что когда-то, по велению князя Г. Потемкина, это сооружение должно было стать грандиозным. Грабители и огонь перечеркнули былой облик Преображенского собора. О нем напоминали только фрески. Да и те забелили в честь второго открытия антирелигиозного музея. За все время своего существования собор стал настоящим зеркалом истории. На его строительстве отразились особенности времен правления нескольких поколений. Во время войны в стенах храма звучали молитвы, а в мирное время экспонировались каменные идолы и древнеегипетская мумия. Правда, все это кануло в историю, а православная святыня осталась…
Но оскверненный и изувеченный, собор все же дождался того времени, когда его признали памятником архитектуры. В 1959 году Днепропетровский областной отдел по делам строительства и архитектуры выдал задание на реставрацию Преображенского собора Украинскому специальному научно-производственному реставрационному управлению. В 1960 году началась научная реставрация собора, в ходе которого был выполнен проект реконструкции памятника с приспособлением его сначала под планетарий, а затем под музей. В ходе исследований обнаружены важные архивные документы и сведения. Восстанавливали святыню специалисты Черниговских реставрационных мастерских в 1968-1975 гг.
В процессе реставрационных работ были укреплены стены и своды инъектированием трещин, над подпольем выполнено железобетонное перекрытие, заменены поврежденные конструкции крыши, купола, покрытие кровли; восстановлен утраченный шпиль колокольни, вазы в основании шпиля, установлены кресты и подкресные шары, отреставрирована штукатурка стен, лепнина и монументальная живопись в интерьерах. Отметим, что сферический купол главы и шпиль колокольни были в 1972 году впервые позолочены, хотя как изображено на цветных почтовых карточках с видами Екатеринослава, они всегда были покрыты зеленой краской. На кропотливую работу ушло 2,2 кг сусального золота.
Реставрационные работы были закончены в 1976 г. и… с того времени здесь опять разместилась экспозиция исторического музея — Музей истории религии и атеизма.
По прошествии двадцати лет после капитальной реставрации общее состояние Преображенского собора, как памятника архитектуры, ухудшилось. В сводах, стенах, арках появились новые трещины, следы сырости. На наружной штукатурке стен, цоколя появились повреждения, местами начала отслаиваться штукатурка. Известняковые базы колонн портиков деструктированы. Архитектурные лепные детали, капители колонн, карнизы имели повреждения и дефекты. Из-за наслоений краски и ремонтов профили деталей утратили четкость. Деревянные заполнения оконных и дверных проемов деформированы. Покрытие кровли, конструкции крыши, сливы и водосточные трубы требовали замены. В интерьере на поверхности красочного слоя росписей — кракелюр, шелушение, местами были сырые пятна…
Еще в соборе висел маятник Фуко, не было ни одной иконы, но уже прошла первая Литургия
Преображенский собор стал выполнять свою первоначальную функцию лишь во времена независимой Украины. В 1992 году храм был официально передан Днепропетровской епархии Украинской Православной Церкви — решением областного совета № 8 от 21 января 1992 года здание храма было возвращено. Но первое богослужение в этом соборе было еще до официальной передачи его православным. Это случилось по настоянию сотрудников исторического музея и верующих в 1989 году, после празднования 1000-летия Крещения Руси. Еще висел маятник Фуко, не было ни одной иконы, но уже прошла первая Литургия.
16 октября 1992 указом епископа Днепропетровского и Запорожского Кронида (Мищенко) настоятелем собора временно назначен протоиерей Ярослав Денека. 24 июля 1995 года — он утвержден в этой должности распоряжением архиепископа Днепропетровского и Криворожского Иринея (Середнего).
Поскольку возвращенный Спасо-Преображенский кафедральный собор является памятником архитектуры национального значения № 149, егоначали восстанавливать. Появилась необходимость в воссоздании исторической первозданности — полностью утраченного внутреннего убранства, включающего иконостасы, надпрестольную сень, киоты, паникадила и др.
За почти двадцатилетний период суверенитета нашего государства в соборе проведены полномасштабные ремонтно-восстановительные работы, которые подходят к своему завершению.
С 1995 по 1996 года на территории собора были проведены археологические раскопки, во время которых были найдены древние захоронения Екатеринославских иерархов. После перезахоронения архипастырей под стенами собора над их могилами восстановили надгробие *.
---------------------
* На надгробии, правда, есть небольшая ошибка. Дело в том, что Екатеринославский иерарх — знаменитый историк-исследователь, краевед и писатель Феодосий (Макаревский), управлявший епархией с 1871 по 1885 гг., был епископом, а не архиепископом, как написано на памятном надгробном кресте.
Также на старом фундаменте была поднята из руин ограда, но в другой форме и из другого материала. По ней современный житель города может представить размеры нереализованного первого проекта собора-гиганта. В 2000 году архитектором Аллой Сергеевной Фриммер, мастерами Олегом Гавришем и Николаем Пастернаком был восстановлен соборный иконостас.
После своего второго рождения Спасо-Преображенский кафедральный собор стал играть весомую роль в возрождении Православия на Днепропетровщине. Он стоял у истоков ежегодного Всеукраинского фестиваля православных песнопений «От Рождества к Рождеству». Второй и третий фестивали (1995 и 1996 года) проходили под его сводами.
Благодаря вдохновению, энергии настоятеля протоиерея Ярослава Денеки, жертвователям храма и благословению митрополита Иринея, Спасо-Преображенский кафедральный собор вновь становится подлинной жемчужиной и великой святыней нашего края.
В настоящее время соборный клир насчитывает семь священнослужителей: настоятель протоиерей Ярослав Денека, протоиерей Сергий Осадовский, протоиерей Николай Евдокимов, протоиерей Валерий Волчанский, диакон Виталий Евдокимов, диакон Вячеслав Марцинков (регент соборного хора), и диакон Сергий Черныш.
7 декабря 2005 года под сводами величественного собора, в день престольного торжества одного из пределов святой великомученицы Екатерины, прошли торжества, посвященные 170-летнему юбилею. Праздничное богослужение возглавил митрополит Днепропетровский и Павлоградский Ириней.
Одной из главных реликвий собора является Крест-мощевик, преподнесенный, по благочестивой легенде, в дар соборному храму императрицей Екатериной II и князем Г. Потемкиным. Внутри святыни находятся мощи святых: первоверховных апостолов Петра и Павла, первомученицы Феклы, священномученика Игнатия Богоносца, великомученика и целителя Пантелеимона, мученицы Евфимии Всехвальной, святителя Митрофана, епископа Воронежского, мученика Меркурия, преподобного мученика Акакия.
В 2007 году второй кафедральный собор города отпраздновал 220-летие со дня закладки первого камня и 15-летие со дня возвращения в собственность Церкви. К юбилейным датам над главным входом в собор была установлена уникальная храмовая икона, состояние которой отныне не будет зависеть от погодных условий. С 14 июля 2007 центральный фасад украшает мозаичный образ Преображения Господня. Мозаика выполнена из влагостойких материалов, что придает ей большую долговечность. Кроме того, икона значительно крупнее и внушительней предыдущей.
В этом же году в Спасо-Преображенский кафедральный собор доставили предпоследний колокол возрождаемой колокольни. Весит бронзовый «великан» 2 тонны и наделен мастерами редким по своей красоте звуком. 23 декабря новый колокол торжественно освятил митрополит Днепропетровский и Павлоградский Ириней. Также владыка под пение многолетия осуществил и первый удар в могучий благовест.
21 декабря 2008 года Блаженнейший Митрополит Киевский и всея Украины Владимир освятил самый большой в епархии колокол для Спасо-Преображенского кафедрального собора, который дополнил окончательно всю гармонию колокольного звона соборной звонницы. Вес могучего гиганта — шесть тон. Этим действом восстановилась историческая справедливость — завершилась реставрация соборной звонницы. Отныне соборная колокольня восполнилась заключительным колоколом из числа тех, которые были до разрушения и закрытия собора большевистской властью. Еще девяносто лет назад у этого храмового здания была самая лучшая колокольня, к сожалению, полностью уничтоженная в советские времена. Она состояла из 11 колоколов, общим весом в 11 тонн. Именно такой царский подарок некогда был преподнесен императорской семьей Николая II кафедральному храму губернского города Екатеринослава в начале XX столетия — в 1903 году.
Историческим центром «Праздника Белого Цветка» осталась Ливадия
В 2010 году кафедральному соборному храму в честь Преображения Господня исполнилось 175 лет. К славному юбилею 25 апреля в Днепропетровске на территории собора был проведен праздник благотворительности и милосердия «Белый цветок». Это возрожденное благотворительное мероприятие в нашем городе состоялось впервые. Организаторами акции выступили духовенство и община Спасо-Преображенского кафедрального собора и Православный молодежный центр имени священномученика Макария, епископа Екатеринославского.
Традиция «Белого цветка» возникла в Европе и была связана с борьбой против туберкулеза. Идею, выдвинутую Международным Красным Крестом в конце ХIХ века, поддержал Датский королевский дом, и она быстро завоевала сердца тысяч людей по всему континенту. Со временем, белая ромашка стала символом Дня милосердия. В начале прошлого века такой цветок стал эмблемой благотворительных акций по борьбе с туберкулезом. Листовки с рекомендациями о профилактике туберкулеза и сделанные вручную ромашки продавались, а деньги шли на помощь больным. И плата за такой цветок была посильной — кто сколько сможет. В этот день в больших городах устраивались концерты и базары, которые привлекали большое количество людей, и выручка с которых шла на борьбу с туберкулезом.
В нашу страну, а именно в Ялту, праздник пришел по инициативе Царской семьи Николая II, тратившей немалые личные средства на дела милосердия и благотворительности. Начиная с 1911 года, вся общественность города — аристократы, местные обыватели, гости курорта спешили в этот день творить добрые дела, покупая символические букетики белых ромашек или маргариток. За такой букетик каждый давал, сколько может — от нескольких копеек до десятков, сотен и даже тысяч рублей, внося свою скромную лепту в дело помощи нуждающимся и недужным. В 1912 и 1914 году в праздновании «Белого цветка» участвовали члены Царской семьи — ромашки и маргаритки продавали Цесаревич и Великие Княжны. Известна фотография, где императорские дети в Итальянском дворике Белого Ливадийского дворца позируют фотографу перед тем, как отправиться по аллеям имения и дальше, в город, собирать средства на борьбу с туберкулезом.
Сегодня «Праздник Белого Цветка» проводится в разных городах Украины, но историческим центром его по-прежнему осталась Ливадия. В этом году, благодаря молодежному активу прихожан Спасо-Преображенского кафедрального собора праздник состоялся и в Днепропетровске.
Свет Белого цветка почти через сто лет дошел до нас, через годы отчуждения людей друг от друга, когда христианские традиции целенаправленно разрушались, и оставалось только удивляться: куда же делась эта доброта? Времена меняются, меняемся и мы — возрождаем традиции, прославившие наше Отечество. Благодаря этому весеннему празднику появилась возможность открыться милосердию в нашей душе. * * *
…Этим очерком мы завершаем рассказ о многотрудной истории возникновения екатеринославского Преображенского собора. Сейчас собор как величественный корабль на волнах житейского моря совершает свою спасительную миссию в уверенном продвижении к тихой, надежной гавани — Любви Божией. Под его красивейшими сводами ежедневно проводятся богослужения — совершается Святая Евхаристия.
Диакон Георгий Скубак
(Глава 5 из книги «Кафедральные соборы Днепропетровской епархии: история и современность». Днепропетровск: Издательский отдел Днепропетровской епархии УПЦ. 2010. Сс. 102-175).
Печатается с сокращением, подробнее читайте, пожалуйста,
.gif)
